Дмитрий Глуховский


2 марта 2010 года.


Здравствуйте, это первый вечер проекта “Запятая”, который был организован баром “Пятница”, где мы находимся, издательской группой “АСТ” и издательством и социальной сетью Facultet, при поддержке информационно-рекомендационного центра Imhonet, проекта «Артпарад» и Федерального агентства по елам молодёжи. Меня зовут Константин Мильчин, я работаю в журнале “Русский репортер” и я ведущий этого мероприятия. У нас в гостях Дмитрий Глуховский, создатель серии “Метро 2033”, писатель, человек, выучившийся говорить по-польски, а самое главное - автор сборника “Рассказы о родине”, который выходит под эгидой «АСТ» в начале апреля.

Я думаю, если у кого-нибудь возникнут вопросы, вы сможете задавать их в “прямом эфире”. Вот лично я хочу, чтобы Митя рассказал про компьютерную игру, которая должна выйти по мотивам книги “Метро 2033”.

Глуховский - Я две недели назад был в Лондоне по приглашению американского издателя...

Мильчин - Хорошее место для русского писателя

Г - Да, а до этого я был в Баден-Бадене.

М - А это еще лучше место для русского писателя. Обычно там всё проигрывают в казино и пишут новый роман потом.

Г - Я, как полагается, пытался по тем же местам ходить и тем же воздухом дышать.

М - Надо самолеты прямые с журфака туда отправлять...

Г - Так вот, был в Лондоне, а на прошлой неделе - в Варшаве, где накануне релиза игры и выхода книги вопрос о взаимодействии игры и книги был очень много раз задан, поэтому я уже отшлифовал ответ до филигранности.

Во-первых, с одной стороны, это полезно для тиражей, а с другой стороны, не к ночи будет упомянута серия “Сталкер”, благодаря которой я увидел около двух тысяч подростков, которые никогда книг не читали, а тут начали читать и даже коллекционировать книги. То есть даже если мы допустим, что это трэш, то миссия по привлечению раннее не читавшей аудитории к чтению книг в любом случае благородна.

М - Это своего рода поддержка грамотности? Ведь сегодня большая проблема в том, что люди теряют навык чтения.

Г - “Метро 2033” как компьютерная игра привлекает аудиторию молодых людей, раннее не читавших, и заинтересовывает их миром книги.. Мне кажется, это круто, поэтому я предлагаю разработчикам: “Сделайте по “Преступлению и наказанию” атмосферный квест, и по “Войне и Миру” две игры сделайте - ролевую и стратегию “русские против французов””. Вдруг это поможет нам преодолеть вбитое в голову школьной программой отвращение к Толстому и Достоевскому?

М - Мне кажется, как настоящий русский писатель, ты имеешь свою социальную миссию - очень масштабную. Так ты не ответил на вопрос напрямую - как связана книжка и игра?

Г - Книжка стала основой для игры. Разумеется в игре другой сюжет, но отвлеченные моменты все те же самые.

М - Игра вся построена вокруг главных героев?

Г - Да, это шутер с трехмерным объёмным «лицом». Я даже придумал название жанра - философско-сентиментальный шутер. Прежде чем ты начинаешь стрелять, ты погружаешься в этот мир, рассматриваешь его персонажей. Это достаточно странно звучит в разговоре о шутере, но прежде чем ты делаешь первый шаг, ты видишь очень много ситуаций: это и беременные женщины, и мальчик, спрашивающий “где мама?”, и лазарет с раненными, и целую кучу сюжетов о том, что человек сражается за спасение мира в ходе ядерной войны.

И только после этого начинаются первые, не очень кровавые сцены игры. Завязка книги - это завязка игры, развязка игры - это развязка игры. Хотя сцены те же самые, маршрут сделан так, чтобы путь героя был непредсказуемым. Игра соответствует духу, настроению и в ней присутствует философия книги.

М - А ты сам играл?

Г - Я сам играл и в Лондоне, и в Варшаве. Очень здорово всё выглядит, безусловно, на высоком уровне всё сделано. Мне даже пока что придраться не к чему, и американцы говорят, что это лучшая графика, которая когда-либо у них выходила, так что игра реально хорошая, и мне не стыдно, что мою книгу превратили в такую замечательную игру.

М - А когда она выйдет?

Г - В конце мая мировой релиз в Америке, в Китае, в Европе. Играть в неё можно будет на xbox и pc, версии для ps3 не будет, так как они “затупили” немножко.

М- Еще какие-то вопросы относительно параметров и тех требований кто-нибудь хочет задать?

Г - Я не помню точно, я попробую запустить на своем компьютере, если не получится - у меня есть xbox, тогда на нём поиграю. Я думаю, уж мне-то они дадут бесплатную версию.

М - Ладно, перейдем к сборнику «Рассказы о родине». Ты рассказы эти пишешь на протяжении какого времени?

Г - Рассказам около двух лет, изначально у меня не было чёткого видения их формы. Рассказы сначала были без какой-либо ясной ориентации, но потом сам собой начал формироваться очень строгий, ясный, чёткий стиль. С одной стороны, это - фантасмагория, а с другой - жесткая сатира на то, что у нас происходит в обществе.

Г - Нет, это не то, чтобы я не могу молчать, Просто мы все то понимает , почему бы об этом не начать говорить. А если и говорят, то это такая оголтелая речь ямщика, которую люди всерьез не воспринимают. Мне кажется, что не надо никаких обличений, они попросту не работают, а просто достаточно сделать из этого смешно, и тогда это будет интересно.

М - А что ты ждешь?

Г - Мне кажется, я ни на что не рассчитываю, просто мне хотелось высказаться на эту тему. Мы все понимаем, в какой стране мы живем, как мы её любим, но понятно, что это - удивительное государство, существующее не благодаря чему-то, а вопреки всему. Так и почему бы об этом не написать? В какой-то степени это - гражданская позиция, хотя я бы здесь ни о каком пафосе гражданском не говорил.

М - А ты считаешь, что писатель в России - это больше, чем писатель?

Г - Смотря какой писатель... Вот я меньше, чем писатель, а есть писатели, которые больше, чем писатели. Конечно, классики обладают моральным авторитетом. Но если они начинают давить на тебя этим моральным авторитетом, как Лев Николаевич, от этого только хуже. Вот Виктора Пелевина, например, моральным авторитетом трудно назвать. Он высмеивает всё, что у нас происходит, и придает ироническую трактовку окружающей его действительности, но поскольку он поглощён учениями восточной практики, эта трактовка не каждый раз очевидна и понятна читателю. А мне хотелось бы, чтобы всё было более однозначно. Я никакие практики не практикую.

М - Ты считаешь, что это параллельный путь?

Г - Я считаю, что моя книга -именно рассказы о родине. Тут есть хулиганство, конечно, определенное, потому что это давно происходило - в 50-х 60-х года были книги под названием “рассказы о родине”. Она будет оформлена под совковую книжку с шрифтом издания библиотеки всемирной детской литературы, черная матерчатая обложка, я надеюсь...

Собственно, если сейчас переходить от рассказа к рассказу, все более становится очевдным, о чём эта книга. Наверное, об отношениях людей и власти во всех иерархиях проявления - от того, что есть взятки и их некуда девать... В России, кстати, проблема взяток в этом году составила 30 миллиардов долларов, а бюджет 200 миллиардов долларов. То есть разница между расходами государства Российского и деньгами, которые люди положили себе в карман, составляет всего одну пятую. Это очень занимательно.

М - Это смешно. Нам остается только посмеяться.

Г - Куда тратят эти деньги? Так что затрагивается в этих рассказах тематика, не похожая на саги о метро. Я затеял серию “Метро”, потому что люди требуют продолжения, а я не могу и не хочу. Зачем об этом писать мне, если есть другие люди, которые хотят об этом писать и хотят об этом читать? Надо просто их познакомить друг с другом, а самому заниматься исследованием каких-то новых жанров, новых направлений, по крайней мере, чтобы нескучно было, потому что сейчас писать третью и четвертую “Метро 2035” и “Метро 2036” можно было бы вскрыться. Я и так на этой теме больше десяти лет торчу. Надо двигаться куда-то все-таки.

М - В социальную сатиру?

Г - Нет, я не думаю, что сейчас, может быть, через года два. Я себя Шендеровичем не считаю, мне тоже стать изобличителем власти с телеканала ren-tv, радио “эхо Москвы” и радио “Свобода” неинтересно.Единственный телеканал, который я смотрю, это 2x2.

М - И дальше что из этого?

М - Если есть какие-то вопросы, задавайте, пожалуйста.

Г - Я чувствую себя просто удавом (смеётся)

Вопрос из зала - Не опасаетесь ли вы жесткой критики вашей книги?

Г - Это совершенно некоммерческий проект, я на нем ничего не зарабатываю, и мне просто важно высказаться. Понятно, что в “Метро”, которое полумиллионым тиражом разошлось, коммерческое составляющая есть. Когда ты хочешь продать книгу, ты не можешь не думать об этом. Аудитория моих читателей - это больше школьники и студенты. Поймут ли школьники эту книгу, я не уверен, или историю про таджика - наверное, это такой трэш-анекдот, в котором они будут смыслы какие-то искать, проводить параллели.

М- Хорошо нашей стране быть с Францией, а не Венесуэлой.

из зала - Я боюсь, что продолжения не будет. Издательство “АСТ” выпустит книгу и все.

Г - Издательство “АСТ” выпустило книгу Сорокина “Опричник” и ничего.

М - Вы говорите это с радостным ожиданием или болезненным?

из зала - Не знаю, время покажет.

М - первый раз от Глуховского я слышу утопию сейчас. Обычно он пишет что-то мрачное...

В - Как вы не боитесь?

Г - Я понимаю, что иду на риск, возможно, большая часть аудитории может отвернутся, мне просто не хочется молчать.

В - Проект “Метро” вы читаете, редактируете, вам интересно?

Г - Конечно! Я подписался под этим и не могу позволить, чтобы штамповались какие-то вещи, которые неинтересны. Я каждый раз ставлю своё имя на карту. Разумеется, для меня это принципиально важно и я принимаю непосредственное участие: редактирую и помогаю молодым авторам. Они часто не знают, как правильно выстроить сюжет - я помогаю им выстроить сюжет.

В - А если вас не слушаются?

Г - Березину была предоставлена свобода полная. Его для первой книги я выбрал, потому что он в свое время меня очень раскритиковал за “Метро 2033”, причем несколько раз это делал, и я решил дать ему возможность собственное видение представить. В этом не было никаких личных мотивов, желания ему отомстить, просто мне хотелось сказать - “вот, покажите, как в правильной тусовке должен выглядеть роман”. Я не хотел, чтобы книгу открывали совсем молодые, неопытные авторы, которые могут что-то совсем некачественное сделать. Передо мной стояла пародоксальная задача: с одной стороны, я хочу большие тиражи, а с другой стороны, я не хочу, чтобы это было попсой. Не всё, что имеет большие тиражи, обречено быть попсой. Группа Rolling Stones, хотя понятно, что это глупое сравнение, не считается попсой. Можно найти компромисс между массовостью и непримитивностью, по этому принципу и был выбран пилот этой серии. Может быть, он немного механистично отнесся ко всей этой истории, может, он увлекся пост-модернизмом. Там получилась та же история, что и с “Метро 2034”, где системообразующими факторами были пафос и желание сконструировать поэму, а Миша потерял из-за этого живые истории и живых людей, то есть не было живого драматического сюжета, чтобы захватил и помог через всю книгу пройти, достаточно шаблонно получилось. Многие читатели совершенно зря упрекают меня в том, что это - коммерческий проект; это скорее эксперимент, то есть я мог штампануть точно такую же книгу. Но мне неинтересно было это делать, я начал “Метро” в 18 и закончил в 26 лет. Зачем мне в 30 делать то же самое? Если представить две табуретки - на одной из них сидит Сорокин, а на другой - Дарья Донцова. И одна делает одно и то же и захватывает новую и новую аудиторию, а другой просто написал и проэксперементировал, взял и написал, что “люди говно ложками едят”, а потом про то, что у нас новая опричнина и тд. И конечно, угол Сорокина меньше, когда у Донцовой 140 миллионов книг - на каждого жителя. Я помню, она праздновала 140-ой миллион экземпляр.

М - А еще она праздновала сотую книжку

Г - Это уже давно.. Есть ли компромисс - сложно сказать, в общем, мне кажется, писательство - это такая очень...

М - Ты хочешь усидеть на двух стульях?

Г – Вообще, невозможно практически заниматься этим только ради денег, хотя я этим зарабатываю, потому то это глупо, ведь можно пойти в “Газпром”, и я думаю с такими учителями я бы лучше оказался в “Газпроме”. Думаю, у меня получилось бы - я всё схватываю на лету. У нас в стране есть гораздо более легкие способы деньги заработать, чем книжки писать.

М - С книжкой более комфортно, более удобно, торговать неприлично

Г - Мне кажется, ты занимаешься этим и начинаешь заниматься, хотя возникают всяческие соблазны, не ради того, чтобы тупо денег заработать.

У меня бабушка и мама из Саратовской ( области, это, конечно, не Кострома. Они всё время жили в хозяйстве. Учителя дядя и тетя, и дядя раньше был учителем в райцентре областном в городе на 30 000 жителей, и выживали они не за счет зарплаты в 5 000 рублей и пенсии в 3 000, а они выживали исключительно за счет того, что у них были свиньи, картошка, капуста, куры. Отработав смену в школе, они идут домой заниматься хозяйством. Эта книга рассказывает о том, что телевидение делает нас одинаковыми, мы все живем одними и теми же культурами, переживания, сериалы про ментов. И русский язык нас ещё объединяет: я приезжаю во Владивосток - там говорят на русском языке; приезжаю в Иркутск - там говорят на точно таком же русском языке с минимальным диалектом и акцентом, если сравнивать, например, с разницей акцентов в Испании и во Франции, где на небольшой территории люди друг друга понять вообще не могут – разница колосальная . С одной стороны, рассказываю про эти вещи, а с другой стороны - про т, люди предоставлены сами себе, что-то делают, им только 2000 рублей в месяц присылают, чтобы сахар купить и самагон варить, ими никто не занимается.

М – «Рассказы о родине» - повод для оптимизма или пессимизма? Хочется мораль.

Г - Это просто картина. Какая может быть мораль? В жизни не бывает морали. Мораль тебе в “Метро 2033”. Но в какой-то момент понимаешь, что морали нет, а есть только вопросы неотвеченные

М - А что это за тяга уничтожать мир? В “Метро” их уничтожил, в “Сумерках” уничтожаешь. Почему нельзя без кровопролития?

Г - У меня есть очень милые рассказы про секс на орбитальной станции, про силиконовый мозг у женщин - совершенно никого не уничтожаю.

М - секс, насилие, конец света, коррупция...

Г - Не знаю, сложно в себе копаться. Я, как можно уже заметить, не мрачный пророк Апокалипсиса, который говорит - “скоро все ебн*тся”, прошу прощения.

М - Так пророки не говорят

Г - И давайте поскорее бегите по норам. И в следующей книжке не будет конца света. Причем необязательно я теперь буду социально-политическую сатиру писать. Просто захотел написать такую книгу и написал.

вопрос - Но вы хотите, чтобы читатель задумался?

Г - о да! у меня есть такой рассказ, в котором выясняется, что вся страна держится на том, что водка - это мистическая энергия власти. Человек не может что-то критиковать, и власть в особенности, находясь в этом опьянении. И вся страна держится на преклонении. И Чубайс решает добавить водку народу, у которого возникают мысли активировать зону рационального решения человека. Тут вся страна оказывается на грани коллапса, потому что по рациональным законам тут ничего не может быть, и тут вся страна трезвеет.

М - А конец света будет?

Г - А зачем он вообще?

М - Мне интересно

Г - Для любого из людей, в частности и для меня, наступает конец сета рано или поздно. Средний возраст мужчины у нас в стране - 59 лет, но если заниматься спортом и не пить, то можно рассчитывать прожить до 75. А женщины живут дольше. Надо вообще жить с сознанием своей конечности, потому что это помогает расшевелиться.

М - Вернемся к серии «2033», сколько тебе присылают рукописей в неделю?

Г - Если бы я читал все рукописи, у меня бы, конечно, слетела крыша, потому что невозможно всё делать одновременно. Я человек, который пытается постоянно что-то новое исследовать, изучать, обдумывать - чтобы не скучать. Но получается, что старые проекты продолжаются, нуждаются в поддержке, а новые требуют развития - очень много я на себя взвалил. Есть, слава Богу, первичный отбор рукописей по уровню адекватности русского языка, потом рассматриваешь идеи и тп. Рукописей много присылают, отбор очень жесткий, но мне хотелось бы, чтобы серия стала не просто коммерчески успешным проектом, а ещё и давала возможность ранее не публиковавшимся авторам стартовать такими тиражами как 100 тысяч - у Березина как раз 100 тысяч тираж был и 80 тысяч - книга Антонова. Антонов - белорусский журналист, и для него тираж в 80 тысяч - это приятный сюрприз. Теперь издательство предлагает ему собственную историю развивать. В отличие от других серий, я не хочу авторов закапывать. Бывает часто, автора сажают на «карабинчик», на поводок и говорят : «Пиши!» , а он говорит -”хочу сам”. Мне кажется, что здесь интересно было бы прежде всего, чтобы люди давали свой взгляд на этот мир. У всех людей рано или поздно иссякает вдохновение, каждый человек, пока ему это вновинку, ассоциирует себя с этой темой, поэтому не очень хочется коммерческой литературы. Хочется, чтобы, как можно больше людей приняло участие в проекте, и это был такой своеобразный локомотив развития для каждого из них

М - А тебе самому реально нравятся эти книжки?

Г - Березин.. С одной стороны, я видел, что это -роман, написанный для людей, которые читали Пастернака и умеют читать, для людей определенного поколения. Я вижу, что книжка интересная именно как литературный эксперимент, нельзя сказать, чтобы она была безумно увлекательной. Если бы она была неинтересной или нехорошей, я бы сказал - нет, что происходило с предыдущими книгами. Мы должны были издать еще две книги из этой серии, издательство давило на меня - скорее-скорее! Я прочитал и сказал, что сюжет проработан плохо, герой теряется в мотивациях, в целях. Давайте встретимся с автором, объясним ему, какие принципы движут читателя во время чтения, драмы общие, поможем ему выстроить яркий сюжет. Я не навязываю стиль, хотя иной раз когда вижу, как написано, хочется переписать, но если у человека есть собственный стиль, то я себя бью по рукам. Для меня это один из первых опытов редактуры. Возвращаюясь к вопросу - книга вышла, и она должна мне понравится хотя бы на “4”, ничего, что “3” быть выпущено не может, На Пелевина на ozon’е люди очень неоднозначно отреагировали - там стоит балл 3, потому что они хотят того же, что читали раньше. Я сам на этот погорел с “Метро 2034” - на ozon’е тоже был трояк, хотя старался я очень, думал, вынашивал, над формами работал.

М - Ты все пытаешься усидеть на двух стульях...

Г - Ну это по молодости...

М - Сказал дедушка Глуховский

Г - Нет, это сейчас по молодости

Так получается, плюс когда тираж уже полмиллиона, так или иначе ты массовое сознание форматируешь, люди ждут, что если человек с такой фамилией, то это обязательно про итоги ядерной войны, а если вдруг ты напишешь про любовь, им будет непонятно. Есть один человек, который гениально балансирует на грани между коммерцией и творчеством, это - Борис Акунин. Ему удается, не выпуская ширпотреба, сохраняя хороший стиль и язык, выпускать по полмиллиона каждый раз. При этом все говорят: Акунин - наше все. Как ему удается это делать?!

М - А ты хотел бы быть «нашим всё»?

Г - Нет, «нашим всё» не хочу. Я просто хочу делать то, что мне интересно.

М - Что для тебя конечный результат? Признание?

Г - Трудно сказать, к примеру, Акунину - самому читаемому автору в стране, ни разу в жизни не дали ни одной награды. Является ли это признанием? Переживает ли Акунин по этому поводу? я не знаю.

М - Премия за лучший тираж...

Г - Да, книга - говно. но тираж большой, вот вам премия за ваш тираж. Наверное, хотел бы, чтобы критик доброе слово написал. Скажем так, я пытаюсь над собой работать, расти, экспериментировать, что-то искать, мне неинтересно быть просто очередным писателем-фантастом. Я вообще не люблю слово фантаст. Хочется, чтобы люди говорили: “А мальчик-то растёт!”. Вот сейчас книжку новую написал, что-то новое попробовал, пошутил на закрытые темы. У книжки «Рассказы о Родине» есть определённый потенциал и непонятно, как люди поймут её в нашей стране. Когда меня задирают в жж какие-то сомнительные критики со злостью лагерной овчарки – это злит. Хочется, чтобы критики хвалили. Быков написал рецензии на книжки “Метро 2033” и “Метро 2034”, и, по-моему, он их не читал. Он написал, что “Метро 2033” - это заказная кремлевская пропаганда, чтобы внушать подросткам страх ядерной войны. Кремль в книге появляется, как обиталище разумной биомассы, которая затягивает людей внутрь и переваривает. Не знаю, читал ли он эту главу прежде, чем рецензировать? Хотелось бы, чтобы критики не считали западлом как-то высказаться. Ну и самому важно не отворачиваться от попыток сделать новое, искать себя. Вообще, конечно, признание - Нобель.

М - Речь уже написана?

Г - Нет.

М - Обычно речь пишется до первой книги, так принято.

вопрос - А будет фильм?

Г - Что касается фильма, работа ведется, ориентируемся на США, пользуясь умением говорить по-английски и работать днем и ночью не покладая рук. Я немного суеверный человек, так что посмотрим. Сейчас я вам скажу - “да, точно есть” и завтра на обложках “Глуховский сниммает фильм”, но точно ничего нет. Это очень длительный процесс. Тимур Бекмамбетов, в частности, какой бы он талантливый ни блы, все процессы принятия решения голливудскими студиями длятся долгие годы. Там такая бюрократия сумасшедшяя, хотя это понятно - людям жаль потратить в никуда 100 мил долларов. И конечно, пока на каждом из двадцати этажей принятия решений поставят свой approve, пройдет очень много времени. Я стал немного изучать ситацию в Лос-Анджелесе и понял, что радужные мечты о том, что сейчас придут, купят, - полная ерунда. Так что к сожалению, все не та легко устроено.

М - Друзья, если у вас больше нет вопросов, вы присутствовали при открытии проекта “Запятая”, это был Дмитрий Глуховский, всем большое спасибо!

<< На главную страницу

Ведущий проекта «Запятая» - журналист
и книжный обозреватель

Константин Мильчин

1 раз в неделю,
по вторникам
с 20.00 до 21.00

Бар «Пятница»

тел.: +7 (495) 953-69-32
Пятницкая ул., 3/4, строение 1